Шымкент

Мы сдали номера, вызвали такси и поехали обратно в Астану. Вечером предстоял поезд на юг. Приехав домой, мы сели на кухне. Чай. Тишина. Дом как будто снова наполнялся нашими голосами и знакомыми звуками. Супруга начала готовить нам еду в дорогу, как всегда, без лишних слов, просто и с заботой. Я открыл приложение Kaspi. Мои рупии, собранные за поездки, почти растаяли. Остались крохи. Жена мельком взглянула на экран. Ничего не сказала. Просто зашла в своё приложение и перевела деньги на мой счёт.

Долг платежом крашен,  сказала она с лёгкой полуулыбкой. Верни в срок. Я улыбнулся. Это была наша с ней система, строгая, честная, почти как договор в банке. И мне это нравилось. В наших отношениях всё было по-честному: без мужских и женских ролей, без перекладывания ответственности. У каждого были свои задачи, свои ресурсы, свои цели. Но всегда была и готовность, помочь. Как партнёр. Если мы шли в ресторан, платили каждый за себя. За детей, пополам. Деньги, если и просили, то не как милость, а как временную помощь с чётким сроком возврата. Мы могли быть нежными, близкими, уязвимыми но никогда не позволяли себе раствориться в другом. Каждый сохранял своё я, и в этом, было уважение. Мы вместе учились, развивались, обсуждали. Могли спорить, но никогда не перекладывали решения друг на друга. В философии, в быту, в чувствах, всегда была система координат. И, как бы странно это ни звучало, именно такой холодный на вид порядок позволил нам сохранить самое главное, тепло. Потому что только свободные и уважающие друг друга люди могут по-настоящему любить.  Мы сели в поезд. Тальго, как всегда, чистый, современный, уютный. Проводник проверил паспорта, заглянул в купе, кивнул и удалился. Купе было на двоих, особое, с мягким светом, белыми простынями и запахом дороги.

Особые условия, пошутил я, устраиваясь на верхней полке. Эленора, устроившись внизу, сняла жакет, посмотрела в окно и вдруг сказала: Знаешь, ещё в Вашингтоне я смотрела на фото твоей жены и думала: какая же она? А теперь хочу сказать спасибо, Шохан. Ты познакомил меня с человеком, который сделал тебя.

Сделал меня? переспросил я.

Не перебивай. Прошу. За каждым успешным мужчиной стоит женщина. Это может быть мать. Жена. Сестра. У тебя, это она. Вот почему ты такой: собранный, дипломатичный, начитанный… и да, чертовски секси. Она сделала тебя таким. Я не одна хотела тебя, ты стал трофеем. Но не потому, что ты красивый. А потому, что ты стал мужчиной, рядом с которым хочется стоять. Я слушал. Без слов. Спасибо, что позволил мне пожить у вас. Мне понравилась ваша модель семьи. Как вы платите, как смотрите друг на друга. В этом, и запад, и восток. И стиль, и уважение. Видно, что это не сразу было но вы к этому пришли. Она замолчала. Потом добавила:

В ней, Греция, Британия. В тебе, казах, кавказец, скрытый араб, черт его знает, что ещё… В тебе столько миров, что в тебе можно утонуть. Но, как ты помнишь, я плаваю отлично. Она протянула руку: С этого момента… мы знакомые, Шохан. Просто хорошие знакомые. Эту поездку я запомню. Тебя, любить опасно. И трудно. Поэтому на массаже мы говорили так долго. Я знаю твой театр. Я не буду актрисой. Я, зритель. Я ухожу. Я кивнул. И, чтобы немного разрядить, съязвил:

Ну что… вернуть ноутбук и костюм?

Она засмеялась:

Вот за это я тебя и уважаю. За ум. За то, как ты умеешь уколоть, не обидев. Мне будет трудно найти такого, как ты. Но я обещаю,  найду. Я лег на полку, положил руки за голову. Пусть будет так. Ложись, спи. Завтра Шымкент. Один из самых красивых городов Казахстана. Она погасила свет. И в этом купе осталась только тишина дороги и дыхание нового дня, который ещё не наступил. Я лежал, уставившись в потолок, и открыл приложение Теміржол. Нашёл фильм, начал смотреть, не столько ради сюжета, сколько чтобы не думать. Чувствовал, что Эленора не спит. Но мы оба молчали. Иногда тишина говорит больше, чем слова. И вот, под аккомпанемент стука колёс, я всё же уснул. Проснулся в Таразе. Спина ныливая, проклятье верхней полки. Решил выйти в тамбур проветриться. И там, под мягким светом утреннего юга, стояла она. В наушниках, облокотившись на окно, слушала Won't Get Fooled Again. Я не слышал музыку, но знал, это её. Её ритм, её бунт. Увидев меня, она сняла наушник и с улыбкой снова протянула руку:

Доброе утро, Шохан. Это уже начинало меня раздражать. Я сказал, сдержанно: У нас не принято, чтобы девушка постоянно подавала руку мужчине. Это… выглядит странно. О, простите, мистер традиция, хмыкнула она и… снова протянула руку. На этот раз я просто проигнорировал. В вагоне было жарко, и немного душно,  как и в мыслях. Через пару часов,  Шымкент. Мы вышли на платформу: она в платье, с тёмными очками, словно героиня британского фильма. Я в кедах и футболке с логотипом вуза. Люди смотрели: кто-то с интересом, кто-то с недоверием. Понтуется, наверняка думали. Но просто… не было другой одежды. Все вещи, спортивная экипировка, костюмы, остались то в Штатах, то в Ахмедабаде. А назад я вёз подарки, две сумки: родным, коллегам, детям из дома малютки, даже для бывших деловых партнёров.

Жена потом высказала всё по телефону:

Ты не поел нормально, не отдохнул, но вёз сумки, как Санта Клаус. У нас так принято, отвечал я. Казах не может приехать с пустыми руками. DoubleTree by Hilton Shymkent встретил нас прохладой, мягкой постелью и горячей водой. После душа MEGA, каток. Я давно не стоял на льду. Ноги сводило. Эленора смеялась:

И это ты из северной столицы? Позже, супермаркет, закупка еды, и дорога в пещеру Акмешіт. Там она пищала, как ребёнок. Снимала всё: потолок, скалы, даже муравья, ползущего по ноге. Смотрела, трогала, щупала. Пела This Is Who I Am на полную катушку. И в этот момент я понял: несмотря на расстояния, разницу культур и судьбы, она, живая. Настоящая. А я… я снова наблюдал. Со стороны. Спокойно. Внутри, буря. Но снаружи, штиль.