На той тёплой ноте, где взгляды обрели искренность, а слова, суть, я решил поделиться с Эленорой последним желанием на день: Я хотел бы познакомить тебя с некоторыми моими коллегами. С друзьями. Людьми, с которыми мы многое прошли. Эленора внимательно посмотрела на меня, её глаза были мягкими, но твёрдыми в намерении: Шохан, я прилетела к тебе. У меня мало времени. И я не хочу тратить его на тех, кого не знаю. Я понимаю твоё стремление, это красиво. Но мне достаточно твоего блога. Там всё есть. Всё, что мне нужно знать уже внутри тебя. Она улыбнулась. И этой улыбки было достаточно, чтобы я понял: не нужно больше ничего. На этой волне лёгкой, почти хрустальной тишины мы пошли гулять по ночной Астане. Улицы, словно усыпанные огнями, были пустынны и величественны. Архитектура говорила сама за себя, будущее и прошлое, Восток и Европа, всё сошлось здесь. Моя супруга шла рядом с Эленорой, расспрашивала её о взглядах, вере, планах. Я просто слушал, ловя ритм их диалога, как музыку двух разных голосов, гармонично сливающихся в один мотив. Дом встретил нас спокойствием. Уже поздняя ночь, но по-казахски, чай должен быть всегда. Я поставил воду.
Мы же только что ели и пили, удивилась Эленора.
А теперь, ответил я с улыбкой, пьём чай уже без гостей. Свой чай. Домашний. Если устала, можешь лечь. Мы просто немного поболтаем. Эленора, гибкая и умная, как всегда, моментально уловила суть. Она кивнула, подошла, пожелала нам спокойной ночи. И ушла в свою комнату. Мы налили себе чай. Без формальностей. Без тем, которые нужно объяснять. Просто молча, с тёплым светом, ощущением дома и крепкой связью двух людей, которые многое пережили вместе. Так закончился наш первый день. День, в котором всё было: прошлое, настоящее, и, может быть, немного будущего.
Второй день начался на удивление тихо. Мы все встретились на кухне, поздоровались, как будто уже много лет живём одной семьёй. Позавтракали. Я открыл телефон, СМС от Rixos Borovoe: номер забронирован, нас ждут. И хоть моя супруга вчера ясно дала понять, что поехать должны мы вдвоём с Эленорой, я, в глубине души зная, что это лишь внешнее великодушие, всё же настоял на своём. Мы сняли второй номер, ведь что за каникулы без её присутствия? Она, не просто часть моей жизни, она мой центр равновесия. Дорога в Боровое, это будто переход в другое измерение. Леса, сопки, бесконечное небо, озеро как зеркало. Эленора молчала, но глаза её сияли. Красота Казахстана проникала в неё, как тёплый свет. Наш номер выходил на озеро. Панорамные окна, лёгкий запах сосны и утреннего ветра. Супруга осталась в номере, потягивая чай, и, прежде чем я вышел, сказала: Возьми её. Покажи ей наш лес. И, пожалуйста, не моргай. Я удивлённо посмотрел: В смысле? Она рассмеялась: В тебе есть что-то, Шохан. Людей тянет к тебе. Наверное, это твои реснички. Ты моргаешь так, что человек возбуждается. Это, поцелуй бабочки. Постарайся в лесу не моргать слишком часто. Мы оба рассмеялись. Я подошёл к двери Эленоры, постучал. Она открыла почти сразу. Улыбнулась. И мы пошли, в лес. Без слов. Молчание тянулось долго. Но оно не было неловким. Оно было живым, как сама природа. В этом молчании было и ожидание, и принятие. Я не выдержал первым:
Почему ты прилетела? Мы ведь должны были увидеться перед Новым годом. Она посмотрела вперёд, не останавливаясь: Я знала, что ты в Казахстане. Мне не нужна виза, чтобы тебя увидеть. Как гражданка Великобритании я могу прилететь. Ты рассказывал о красоте этой земли. Я просто захотела её увидеть. И тебя. Эленора… это не на границе ты говоришь. Это, мне. Почему ты здесь? Она остановилась. Повернулась ко мне: Я соскучилась. И не хотела ждать нового года. Я посмотрел на неё. Слишком долго и слишком глубоко. Тебе будет трудно, Эленора. Если ты так будешь делать.
А что я сделала?
Ты сделала то, что делает влюблённая девушка. Кинулась в океан. А ты можешь утонуть. Она смотрела на меня, серьёзно, с тем самым вызовом, который я помнил с первых дней нашей встречи. Ты хоть и опытный, но я лучше тебя плаваю. И ты это знаешь. Я чуть улыбнулся, но не ушёл от сути: Возможно. Но мы все идём по грани. И твои действия, это не просто эмоции. Это вулкан. А я всё-таки не матрица интернета. Я живой. Мне нужно владеть собой. Не сгорать. Сохранять целое. Лес нас слушал. Кажется, даже ветер стих, чтобы не мешать. И в этот момент между нами установилась та тишина, в которой уже нет вопросов. Только выбор. И, возможно, понимание.
Лес дышал, глубоко, равномерно, как будто знал всё наперёд. Ветви шептали свои сказки, земля была мягкой под ногами, воздух, плотным, словно напитанным чувствами, которые не выговорены, но уже чувствуются. Мы шли медленно. Я рассказывал, она слушала. Потом замолчали. И вдруг, Эленора взяла мою руку. Это было не внезапно, а… правильно для неё. Но неожиданно для меня. Я чуть опешил. Сердце перескочило один удар. Пальцы дрогнули, но я не убрал руку. Она почувствовала. И с той своей английской манерой, строго, тонко, почти театрально, посмотрела на меня. Без слов, но в её взгляде было всё: вопрос, признание, тепло, боль и тихая надежда. Мне стало двояко. В голове, голос жены, её поцелуй утром, её не моргай слишком часто. В груди, волнение, как будто границы стерлись. Я стоял между лесом и светом, между двумя мирами, между верностью и воспоминанием.
Я выдохнул:
А чего ты ждёшь? От жизни, от меня, от мира? Эленора улыбнулась. Не так, как раньше, не играючи. Искренне. Грустно. И ответила моими же словами: Я живу моментом. И знаю одно… Я запомню тебя не как ошибку. А как лучшего, кого я встречала в жизни. Я не знал, что сказать. Впервые за долгое время, слов не хватало. И, наверное, они были бы лишними. Потому что в этот момент, всё уже было сказано.
Мы шли по лесу, и вдруг Эленора начала собирать шишки. Как ребёнок, она бросала их в воздух, смеялась, ловила. Это была какая-то спонтанная радость, как будто она пыталась прожить всё, что в ней сдерживалось. Но внезапно она присела… и заплакала. Я ничего не сказал. Просто стоял рядом. Потом она резко встала и быстро пошла в сторону отеля. Я догнал её, взял за руки, развернул и сказал: Не спеши. Давай просто посидим. Молча. А потом… расскажи мне, как там Урсула? Помнишь, та, с кем ты жила? Она сначала молчала. Долго. Потом начала говорить. Не про Урсулу, а про отца. Про то, как в их семье случился кризис. Как он ушёл. Как всё рухнуло. Как она с матерью держались. Речь шла всё быстрее, порой на диалекте. Я не понимал некоторые слова и быстро вбивал их в поиске. Она это заметила, засмеялась сквозь слёзы, выхватила телефон и, мягко касаясь моей руки, начала объяснять сама, медленно, по-человечески.
Понимаешь, Шохан, сказала она, впервые за долгое время я чувствую… тепло. Заботу. И мне от этого… спокойно. Я улыбнулся. Грустно, по-мужски: Ты просто ищешь теплоты. И ты её обязательно найдёшь. Но не во мне. Эленора, если я сделаю этот шаг, это будет ошибка. Понимаешь? А дальше? Дальше ничего хорошего. Она кивнула. В её глазах было принятие. Ты счастливчик, Шок. У тебя такая клевая супруга. И такая мудрая. Я бы никогда не позволила своему мужу вот так встречаться… даже по-дружески. Я тихо прервал:
А разве мы встречаемся? Мы же… дружим. Хотя… дружбы между мужчиной и женщиной, как известно, не бывает. Но пока мы это так называем. Эленора достала телефон и начала открывать сайты авиакомпаний.
Что ты делаешь? спросил я.
Думаю, лучше вернуться домой.
Я аккуратно выхватил телефон:
Не глупи. Ты ещё наших гор не видела. Не пила настоящего верблюжьего молока. Туркестан ждёт. И если тебе прям уж так нравятся казахи, на юге мы тебе быстро найдём настоящего кузнеца, джигита, с усами, с саблей, на коне! Она засмеялась. Тот самый её смех, лёгкий, искренний:
Ты смешной. И клевый. А я понял: иногда, чтобы не сломать жизнь, достаточно просто быть рядом. Без обещаний. Без притворства. Просто с честностью и теплом. После долгой прогулки мы начали возвращаться в отель. Темнело, но шаги были лёгкими. Мы не спешили. Лес отступал, тени удлинялись, воздух наполнялся прохладой. К вечеру мы пришли. Я поднялся в номер, но супруги не оказалось. Написал ей, и вскоре пришёл ответ: Я в сауне.
Я спустился к Эленоре:
Идём вниз. Мятная сауна, марокканский чай, пусть тело и мысли расслабятся. Она согласилась. Мы заказали чай, надели халаты и вошли в парную. Мятный аромат окутал нас, как утешение. Мы сидели в сауне, как в древнем ритуале очищения, не только тела, но и души. Болтали легко об озере, об архитектуре Астаны, даже немного о рецептах. Но взгляд супруги был внимателен. Она вдруг посмотрела на Эленору и тихо сказала:
Ты плакала. Что-то вы долго гуляли...
Я, чуть улыбнувшись, ответил на казахском:
Қонақтың уақыты, киелі.
(Время гостя, священно.)
Эленора, видимо, поняла, о чём идёт речь, но не стала уточнять. Она взяла чашку чая, выпила и уже собиралась подняться в номер, сославшись на усталость. Но супруга мягко, но уверенно остановила её:
Не спеши. У нас с тобой сейчас будет массаж. Только ты и я. Эленора замерла, потом кивнула. В её взгляде промелькнула и тревога, и благодарность. А я, я просто улыбнулся, встал:
Ну что ж, девочки… отдыхайте. А я ещё немного попарюсь, и спать. Я оставил их вдвоём. И в этом уходе, не было ни ревности, ни страха. Было уважение. И понимание: теперь им нужно поговорить. Без меня. О чём, я не узнаю. Но именно в таких беседах, в парах, наедине, рождается не конкуренция, а принятие. Я проснулся рано, и первое, что увидел, свою супругу. Она лежала рядом, подложив руку под голову, и неспешно листала Instagram. Экран мерцал, узнаваемый профиль, Эленора. Её посты, её фотографии, её жизнь. Она не отводила взгляда от экрана, но заговорила первой: Знаешь, дорогой… впервые за всё время я ощутила, что рядом с тобой появилась женщина, которая может дать тебе то, что даю тебе я. Не этот весь театр, что кружил тебя годами. Не поклонницы, не временные музы. А именно, тёплая, настоящая энергия. Чувства, которые действительно окрыляют. Я молча смотрел на неё. Не было ни испуга, ни стыда. Только искренний интерес.
И всё это ты увидела… в Instagram? Она засмеялась, искренне, тепло: Нет, конечно. Я ведь не первый год замужем за тебя, Шохан. Я знаю твои точки. Знаю, как ты смотришь, как ты молчишь. Ты хороший человек. Но, честно… слишком добрый. Слишком доверчивый. В тебе до сих пор живёт тот мальчик, который верит во всё светлое. И, наверное, именно это сделало нашу жизнь такой интересной. Она легла рядом, повернувшись ко мне лицом: С тобой мне было непросто, я признаюсь. Не счесть, сколько слёз было пролито. Но и не назвать цифру, которая могла бы выразить ту силу чувств, которую ты мне дал. И я, тебе. Мы долго шли друг к другу. Терялись. Снова находились. И знаешь… мне нравится в тебе то, что, пачкаясь, ты не падаешь на дно. Ты пробуешь, ошибаешься, но не предаёшь. Видимо, это твой адреналин. Я слушал её, и каждая фраза резонировала во мне, как струна. Она продолжила, уже тише: Эленора хорошая девушка. Она искренняя. Но не ошибись. Хотя, знаешь… вся наша жизнь из ошибок. Только постарайся быть примером. Покажи, что можно пройти путь, остаться собой. Покажи, что планеты светят ярче, чем звёзды. Потому что звёзды, вспышки. А планеты, стабильный свет. Я, твоя планета.
Слова супруги оставили во мне волнующее эхо. Я поцеловал её в губы, коротко, молча, и направился в душ. Вода остужала не только тело, но и мысли. Всё стало яснее. Спокойнее. После душа мы спустились на завтрак. В зале было просторно, утреннее солнце мягко заливало столы. Вдруг я увидел Эленору. Она сидела одна, ела, а рядом, мужчина, явно проявляющий повышенное внимание. Он что-то говорил, слишком активно жестикулируя. Эленора отвечала в своей безупречной британской манере, вежливо, сдержанно, но было видно, как ей это всё надоело. Моя супруга, наблюдая эту сцену, взяла тарелку с едой и, не говоря ни слова, уверенно направилась к Эленоре. Они впервые поздоровались в щёчку и это выглядело не как дипломатия, а как настоящая, взрослая женская солидарность. Я заметил, как мужчина за соседним столиком буквально присел, ошарашенный, не зная, куда деваться. К этому моменту я подошёл и сел рядом. Эленора начала улыбаться, говорить, будто ничего не произошло. А я просто ел. Молча. Наблюдая. Впитывая.
Как вчерашний массаж? спросил я между глотками чая.
Эленора раскинула руки:
Это был шедевр. Вы умеете отдыхать. Умеете брать от жизни всё. Я кивнул: После завтрака у нас всего три часа. Потом сдаём номера. Возвращаемся в Астану. А оттуда, поезд в Шымкент, потом Туркестан. Эленора на секунду замолчала, а потом спросила:
А можно… чтобы с нами была и твоя супруга?
Жена улыбнулась: Увы, не смогу. Работа. Меня не отпустят. Но… вам понравится. Юг, это другое. Настоящее. Поезжайте, посмотрите. Шохан умеет показывать красивые места. Акмешит, заповедник Бургулюк, Түлкібас, шашлык, пальчики оближешь. Обязательно попробуйте ачачук. И пусть он отвезёт тебя на радоновые источники. Обязательно покажи ей мавзолей Ходжи Ахмета Яссауи. И Отрар… Расскажи, как велась последняя битва, и какой богатый у нас народ. Я слушал и ловил себя на мысли: с какой любовью она говорит о земле, на которой родилась. И как спокойно отдаёт меня в руки чужой женщины, не из страха, не из слабости, а потому что верит: всё, что должно остаться, останется. Мы встали из-за стола. Я почувствовал взгляды гостей, устремлённые на нас. Меня это немного смутило, я никогда не любил лишнего внимания. Но в этот момент понял: пусть смотрят. Потому что каждый из нас, это история. А иногда история заслуживает быть увиденной.
Комментариев нет:
Отправить комментарий