В паутине университета.

Пришёл я в PhD, и снова то же самое. Та же аудитория, те же лица, те же разговоры о глубоком исследовании Индии и Центральной Азии. Казалось бы, пора бы уже продвинуться, но внутри не было ни малейшего желания идти в университетскую библиотеку. Вместо этого я снова застрял в цифровой паутине, скроллил страницы, делал вид, что ищу нужные материалы, а сам тонул в мыслях. Во время обеда я наконец вырвался из кабинета. На улице пахло пылью и специями. Я заказал свой привычный чай масала и досу, хрустящую, горячую, будто только что сошла с солнца. Покушав и немного успокоившись, я почувствовал, как мысли начинают возвращаться на место. И тут пришла СМС от Давала: Если ты свободен, буду у тебя через пять минут. Поехали в наш исследовательский центр, поищем материалы на твою тему. Через несколько минут я уже сидел позади него на байке. Ветер бил в лицо, а Давал, как обычно, начал лекцию: Ты должен научиться водить мотоцикл, Шохан. Или хотя бы возьми мотороллер, катайся по городу, смотри жизнь. Мотороллер не вдохновляет, сказал я. А спортивный байк... он пугает. Я знаю себя: почувствую вкус скорости, и начну испытывать судьбу. Мы ещё спорили, когда перед нами вырос здание исследовательского центра. Чистые стеклянные двери, охрана в форме, вывеска из полированной латуни, всё говорило о серьёзности места. Предъявив документы, мы обратились к женщине за стойкой с просьбой помочь найти материалы о Центральной Азии. Она кивнула и достала несколько толстых томов, от которых пахло временем и пылью архивов. Мы листали страницы вместе. Я глядел на кипу бумаг и думал: Наверное, стоит выучить алфавит хинди, чтобы хотя бы правильно читать имена и источники... Но Давал тут же отмахнулся: Зачем? Сейчас всё переводят программы. Ты лучше думай над идеей, а не над буквами. Тут к нам подошёл пожилой мужчина, хранитель этого архива, учёный, отвечавший за все материалы. В его манере было что-то от моего отца: тот же рост, тот же взгляд, та же привычка объяснять всё до последней детали. Даже когда я уже понял тему, он продолжал углубляться, с такой страстью, будто впервые рассказывал о Великом шёлковом пути.

Мы с Давалом сидели и слушали его, как дети у костра, когда он говорил о том, как торговля связывала Азию с Центральной Азией, как вместе с шелком шли идеи, вера и культура. Я встал и прошёлся по библиотеке. Среди столов сидели люди преклонного возраста, кто-то с лупой, кто-то с очками толщиной в палец. Они читали старые тексты с вниманием и трепетом. А я ведь только беру книгу и сразу зеваю, подумал я с усмешкой. Нам распечатали нужные материалы, и, выходя, Давал спросил: Обедать пойдём? Только если плачу я, сказал я твёрдо. Он вроде бы согласился. Но когда мы приехали в один из старейших ресторанов Ахмедабада, основанный ещё в 1950 году, и заказали две досы, одну по-бенгалорски, другую без специй, я понял, что снова ошибся в догадках.

Если вы, читатель, подумали, что доса без специй была для меня, не тут-то было. Мои вкусовые рецепторы уже изменились. Я начал чувствовать Индийскую кухню каждой клеткой. И точно знал: когда уеду, именно по этим вкусам буду скучать больше всего. После обеда я достал сотку, чтобы оплатить счёт, но Давал уже всё уладил. В следующий раз я с тобой не поеду!  сказал я в шутку. Он рассмеялся: В следующий раз, ты и оплатишь. Он подвёз меня до университета, а сам уехал к себе на работу. Я остался стоять у ворот и подумал, что, может быть, сегодня действительно был день, когда я сделал шаг вперёд. А вечером, вернувшись в PhD facilitation, я открыл ноутбук и записал этот рассказ, чтобы не забыть, с чего начинается настоящее исследование.