Поздняя осень Астаны... Город, словно вставший на цыпочки, замирал перед дыханием зимы. Я возвращался с водителем мимо спортивного комплекса Жастар, и, как часто бывало, чувствовал в офис возвращаться не хочется. Не потому, что дел было невпроворот. Наоборот. Когда ты заканчиваешь задачу раньше других, руководство почему-то решает: Этот ишак справляется, давайте нагрузим ещё. Я знал эту политику, знал, что снова начнётся. А потому, увидев вывеску Мёд, я резко попросил водителя остановить. Я вошёл в зал, где в воздухе стояли тёплые, густые ароматы, каштановый, липовый, гречишный, акациевый... Словно вся природа Центральной Азии собралась под одной крышей. Столы были уставлены банками, лотками, медовыми сотами, глаза разбегались. Именно тогда я впервые увидел их: двух женщин у одного из прилавков, Светлану и Веру. Светлана была активна, бойкая, напоминала мне моторчик на мёде. А вот Вера… она была другой. Стояла с лёгкой полуулыбкой, будто знала что-то такое, чего не знал весь мир. Её взгляд был проникающим, но не дерзким, а каким-то ласковым. Она протянула мне ложечку с каштановым мёдом:Попробуйте, наш хит сезона. Но, предупреждаю: вызывает привыкание. Я улыбнулся. Уже тогда знал, привыкну. К мёду. И, наверное, к этой встрече. Мы разговорились. Они рассказали, что у них есть точки по всей Астане. Я стал их постоянным клиентом, и не только из-за сладкого. Светлана всегда подсовывала мне плюшки: то медовые конфеты, то скидку для хорошего человека. А Вера… она просто была. Прошли годы. В 2024-м я уехал из Казахстана. Индия стала новым домом, новой школой, новой философией. Мед я перестал покупать, да и кто там поймёт, что такое настоящий каштановый вкус?
Однажды, в мессенджере появилось сообщение:
Где вы потерялись, медвежонок?
Я улыбнулся. Только Вера называла меня так ласково, с теплотой.
В Индии я. В горах, между мантрами и чаем.
Ну как приедешь, чай попьём. А я чай с кем попало не пью.
В июле 2025 года я был в Астане. Первый день был жарким, город будто не хотел отпускать лето. Я пошёл в тот самый торговый центр, где теперь работала Вера. Мы обнялись крепко, по-настоящему. Никаких пафосных слов. Просто тишина между стуком сердец.
Ну что, медвежонок, с индийским духом и казахским сердцем?
Когда же я стану медведем?
Она усмехнулась:
Ты всегда останешься медвежонком.
В её голосе было что-то нежное, даже родственное. Мы пили чай густой, крепкий, с мёдом и цитрусовыми дольками. Вера рассказала мне о своём племяннике: Слушай, такой джентльмен! Умный, шустрый. Но знаешь, чего не могу понять? Любит он, значит, смотреть на… ну, женскую грудь. Прям заворожён! Я ему говорю мальчик, ты хоть на хлебушек намажь! и смеётся. Мы хохотали так, что продавцы из соседних лотков бросали на нас удивлённые взгляды. Кто-то шепнул: О, да у Веры настроение! А я смотрел на неё. Улыбка, глаза, чуть наклонённая голова… и в её молчании была история. Она не рассказывала, но я знал, она потеряла любимого. И не позволила себе другого. Не потому, что не могла. А потому что чувствовала, он где-то рядом. Ждёт. А она… верна. И может быть, где-то в том мёде, который она ежедневно продавала, был растворён её свет, тёплый, как память, и терпкий, как разлука. Когда я собрался уходить, она снова обняла меня и тихо прошептала: Приходи. Даже если через год. Я всегда налью тебе чай. С мёдом, медвежонок.
Комментариев нет:
Отправить комментарий