Туркестан

 Утром мы сдали номер. На ресепшене попросили Эленору оставить отзыв. Меня это тронуло: ей оказывали внимание, как гостье, как человеку. Она взяла ручку и, как подобает настоящей британке, написала сдержанно, но тепло. В конце, всего одна буква: Е. Такси уже ждало. Мы отправились в Туркестан. Эленора умоляла заехать сразу в мавзолей, но я знал: туда нужно попадать во времени. Туркестан, не просто место, это ритуал, пространство с духом, который открывается не всем и не сразу.

Ты сюда арабов возил?  спросила она в пути.

Нет. С арабами трудно: не всегда принимают твои идеи как чистую монету. А хорошего проводника ещё найти надо. Я, как ты знаешь, делиться не люблю. Всё, что мне нужно, я получаю. Остальное, пусть ищут сами. Мы оба рассмеялись. На ремзаводе, район моего детства  нас встретил мой брат. Эленора сразу уловила дух казахского дома: шумный двор, кипящий казан, дети, собаки, запах мяса, лепёшек и верблюжьего молока.

Кымран, сказал я. Это надо. Уважение. Она попробовала. Не вошло. Но сделала глоток, из уважения. Это было важно. В этом доме недавно ушла мать. Меня попросили прочесть дуа. Я прочёл. И, словно проверяя, поднимет ли Эленора руки. И она, подняла. Амин. Я улыбнулся. Она вопросительно посмотрела:

Что?

Ты как Лоуренс Аравийский,  сказал я.

Она скривилась. Потом улыбнулась. Дети бегали вокруг. Кто-то тащил английскую книжку. Кто-то показывал пальцем:

Енглад! Кэпитал Сити! Британ! Эленора терпеливо разговаривала со всеми. И я вдруг предложил:

А останься. Преподавай здесь английский. Будет спрос. Ого-го. Мы засмеялись. За столом она снова попробовала бешбармак, на этот раз руками. В конце облизывала пальцы и сама себе сказала:

Всё. Я казашка теперь. Когда солнце уже клонилось, брат пригласил нас в мавзолей Ходжи Ахмета Яссауи. Мы вошли в самое лучшее время, ещё не темно, но уже не светло. Фонари только начинали гореть. Туркестан окрашивался в мягкие, сказочные цвета. Эленора снимала всё на телефон. Говорила:

Шок, это как Аладдин. Спасибо тебе. Блин, как красиво. Как чудесно. Я хочу здесь жить. Я смотрел на неё и сказал: Здесь я впервые предложил своей супруге стать моей женой. И теперь… предлагаю тебе найти здесь своего парня. Выйди за него. Живи здесь. Построй империю. А я… я буду прилетать. В гости. Она засмеялась:

Я, конечно, подумаю над этим предложением… С наступлением вечера мы спустились к Керуен-Сараю. Мавзолей Ходжи Ахмета Яссауи и всё окружающее пространство вспыхнули живыми красками. Свет, стены, купола, всё заиграло, как в восточной миниатюре. Я смотрел на это и думал: вот она, жизнь. Красивая, глубокая, мудрая. Но для меня это не было новым. Я проживал это уже, не один раз. И во мне медленно поднималось чувство: тянет в Индию. В Малайзию. Домой. К себе. Но из уважения к Эленоре я не делал резких шагов. Всё должно было завершиться с честью. После осмотра мы вышли, и мой брат повёз нас на радоновые источники. Мы сняли кабинки. Чтобы Эленора чувствовала себя комфортно, с ней пошла дочка брата. А я, с братом. Вода была тёплой, почти медитативной. Очищение. И тело, и мыслей. После купания мы попросили постелить на тапчане. Летом, смотреть на небо и засыпать под звёздами, это не просто отдых. Это вайб. Слияние с миром. Наутро мы уже сидели в аэропорту Туркестана. Эленора просматривала телефон, отправляла видео, фотки, особенно ей понравились верблюды  и видео, где она катается, смеётся, болтает. Объявили посадку. В самолёте я уснул. Проснулся уже в Астане.

Давай на автобусе домой,  предложил я. Сравни: Вашингтон, Астана.

А эти столбы вдоль дороги?  спросила она. Это ЛРТ. Вот когда закончим учёбу, тогда, может, снова приедем и наконец прокатимся. Подъезжая к дому, она вдруг попросила: Не возле дома. Остановись рядом. Я удивился, но не возразил. Она вышла, зашла в цветочный магазин, выбрала букет роз.

Это для твоей жены, Шохан. Мы вошли в дом. Эленора вручила букет. Супруга улыбнулась:

Спасибо. Как вам юг? Эленора сразу достала телефон и начала рассказывать, показывать: видео, пейзажи, верблюды, дети, бешбармак... А я? Я тихо прошёл в комнату. Сел. Включил свой Sony PlayStation. И только тогда понял: я дома. Внутри себя. И снаружи.

На следующее утро моя супруга, как всегда собранная, с планом и теплом в голосе, предложила: Отдохнём пару дней в столице. А в пятницу вечером, в Алмату. Прогуляемся, поднимемся на Кок Тобе, полазаем по горам. Я вернусь в Астану, а ты уже проводи Эленору в Штаты. Я кивнул. Всё звучало правильно. Завершённо. Как нужно. Пока супруга работала, я проводил Эленору по Астане. Байтерек, как символ стремления вверх. Музеи, о прошлом, которое держит корни. Мы гуляли по набережной, ветер с реки касался лиц. Я предложил: А пойдём в тир? Стрельба по мишеням всегда возвращает фокус. Она согласилась. Смех, точность, немного азарта всё, чтобы запомнить эти дни как лёгкие. Так прошли наши дни: ни надрывно, ни скучно, в ритме понимания. Наступила пятница. Вечером мы вылетели в Алмату. В самолёте я смотрел в окно. А в голове звучало одно: так заканчиваются большие истории, тихо, красиво, по-человечески. И продолжается жизнь.

Алмата встретила нас тихим теплом. Мы устроились у себя, и Эленора, сияя как ребёнок, повторяла:

Я в Алматы. В Ал-ма-ты. Я отвёз её в Esentai Mall, в Starbucks. Мы пили горячий шоколад, она смотрела на людей: Какие вы красивые, казахи. В ваших чертах весь мир: Восток, Европа, Азия. Теперь мне понятно, почему ты такой, Шохан… И почему тебе неинтересны девушки с Запада. Я с улыбкой сказал: После четвёртого бокала вина, все девушки становятся красивыми. Эленора огрызнулась и показала язык. Сцена, как вырезанная из старой дружбы. Супруга засмеялась. Мы были, как три разных континента, которым удалось договориться. На следующий день, Сладкая сказка, ужин, ностальгия. А потом, горы. Мы сняли экипировку, доехали до Медео, пошли пешком. С нами, супруга, Эленора, и весь мой внутренний мир. Ты как папарацци,  сказал я, когда она в сотый раз щёлкнула нас с женой. На вершине, у водопада, Эленора умыла лицо и вдруг сказала: Я свидетельствую, что Бог один, и Мухаммед Его посланник. Я молчал. Моя супруга обняла её. Сняла с себя шарф и подарила: Это тебе, Эленора. Носи. Помни эти дни. Спускались в тишине. Пили кумыс у юрты. Хозяин подал мне дикий лук, хлеб. Супруга и Эленора смеялись: В Штатах, если в лифте чувствую запах чеснока, улыбаюсь. Значит, рядом кто-то чужой… но по-настоящему родной. Эленора посмотрела на жену: Асель, вы счастливая. Сложно, да. Но вы с ним идёте по жизни. Через океаны. Через вулканы. Я бы тоже хотела так, страшно, но по-настоящему. На утро мы проводили супругу в Астану. Перед прощанием, девчачьи объятия, лёгкий поцелуй в щёку.

Старайся не пить коктейли в клубах,  подмигнула супруга.

Они рассмеялись. Я поцеловал жену:

До завтра.

Она:

Интересная у тебя жизнь, господин Шохан. Тебя кто-то ведёт… или ты сам такие моменты выбираешь? Я промолчал. Но в моих глазах она прочитала ответ. А потом, аэропорт. Мы с Эленорой вышли и шли к остановке.

Пошли пешком до Арбата, предложила она.

Ты с ума сошла? Это не Астана.

Не хочу сидеть. Хочу идти. Хочу прогуляться. И мы пошли. До Абая. До усталости. До последнего разговора. Вечером, аэропорт. Последний взгляд. Она:

Я увижу тебя в Малайзии. В августе. Конференция. Жди свою подругу.

Не кажется ли тебе, что в этом году мы слишком часто видимся?

Она сделала гримасу:

Нет. Но теперь я не могу целовать тебя в щёку. Так что...

Она поднесла руку к груди, слегка поклонилась:

Рақмет, Шохан. See you soon.

И ушла.

И вот, она улетела. А я возвращался домой. Такси катилось неспешно, как будто город тоже не хотел, чтобы день заканчивался. За окном плавно сменялись цвета и формы, вечер ложился на улицы мягким светом, как тёплое одеяло после долгой дороги. В голове крутилась одна-единственная мысль: как же быстро летит время. Вот ещё недавно она смеялась, показывая на верблюда, щёлкала соткой, пила кумыс с гримасой, как у ребёнка, впервые попробовавшего лимон. А теперь, пустота. Тишина. Дверь квартиры хлопнула, как эхо её последнего Рақмет, Шохан. Я молча прошёл вглубь, привычным движением бросил рюкзак на стул, снял футболку. В комнате пахло спокойно. Пыльно-чайно, как в старой библиотеке. Начал собирать сумку: щётка, шампунь, пара рубашек. Всё казалось обыденным, пока взгляд не упал на белый прямоугольник на подоконнике. Конверт. Почерк, её. Эленора. Мир будто приостановился. Я не стал читать вслух. Не стал фотографировать. Не написал о нём в блоге. Оно было слишком личным. Не для экрана. Не для глаз. Только для меня. Но смысл, он остался внутри, пронзительный и ясный, как горный воздух:

Жизнь прекрасна. И каждый из нас старается прожить её так, как может, с совестью, с честью. Как получится. Главное, быть настоящим.

Я сел, не раздеваясь. Прислонился к стене. Чайник шумел, но я не заметил, как он отключился. Я просто сидел. И думал. И дышал. С этими мыслями я уснул, впервые за долгое время без тревог, без внутренних разговоров. Как будто внутри меня наступила тишина. А утром… утро было другим. Я снова собирался в дорогу, билет до Астаны. Меня ждал новый проект, новый этап, новое я. Центр совершенства Жан Моне EUROSOFT, звучало амбициозно, почти как  заголовок новой главы.

Но об этом… чуть позже. Сегодня, просто тишина. И письмо, что останется со мной навсегда.