Когда нету воды и света.

Вчера всё началось невинно, почти буднично. Готовил фасоль, уже тогда заметил: струя воды вдруг стала хлипкой, как студент на первой паре. Подумал ерунда, бывает, временный каприз мироздания. Поел, собираюсь мыть посуду, открываю кран… а там тишина. Даже не капнуло, будто трубы сказали: «Мы в отпуске, не ищи нас». Ну ладно, решил, что раз уж цивилизация дала слабину, надо как-то компенсировать моральный ущерб. Достал тот самый казахстанский шоколад, который берег для подарка. Но подарок подождёт, а я не буду. Разломил плитку, устроил маленький праздник и улёгся смотреть шортсы в YouTube, как делают нормальные люди, когда большой мир идёт под откос. И тут бац по всему хостелу вырубает свет. Ну прекрасно, думаю, если жизнь решила сыграть в «забери всё», могла бы хотя бы предупредить. Но раз уж темнота значит, спать. Логика железная. Просыпаюсь утром. Воды нет. Света нет. А вот желание сходить в туалет есть, причём весьма настойчивое. Умыться тоже хочется, но умывается сейчас разве что соседнее здание: у них вода есть, но света нет. То есть вселенная распределяет ресурсы по загадочному, возможно магическому алгоритму. Поел свой утренний гранат, закусил бананом, как будто это поможет войти в режим дзена, и пошёл в PhD facilitation запомнить этот день как хрестоматийный пример того, что энтропия в быту всегда побеждает, особенно когда ты этого не ждёшь. И ведь чувствуется, история ещё не закончилась, просто сделала паузу перед следующим поворотом.

Набережная Ахмедабада.

Комната еще хранила тепло ленивого утра, когда я отложил книгу и понял, что день незаметно пересёк границу полудня. Мы проснулись позже обычного ближе к двенадцати, устроили поздний бранч, и время словно растворилось в страницах. Около четырёх телефон выдал короткое сообщение от Дхавала: «Пойдём на Набережную?» Предложение вспыхнуло как маленькое приключение. Я бывал там всего однажды, и желание снова ощутить этот шумный, солнечный поток людей оказалось слишком сильным. Дхавал подъехал быстро, улыбнулся своей спокойной, уверенной улыбкой, и мы поехали туда, где город обычно дышит громче всего. На Набережной первым делом нас встретил Тибетский рынок. Яркие ткани, запахи специй, смех, перекличка торговцев. Тибетцы, оказавшиеся здесь как беженцы, нашли в Индии место, где могли жить и продавать свои вещи. Толпа двигалась так медленно, что казалось, мы плывём по густому человеческому морю. В этой тесноте Дхавал вдруг купил себе куртку простую, практичную. Он пояснил, что по утрам ездит читать лекции и по дороге мёрзнет. В этот момент что-то во мне щёлкнуло: человек, который несёт на плечах сразу две работы в государственном учреждении и в школе чтобы обеспечивать свою семью, при этом выбирает вещи аккуратно, со вкусом и без лишнего. Взгляд мой на него стал чуть глубже, чем раньше. Мы двинулись дальше, там проходила книжная ярмарка Ахмедабада. Каждый прилавок был отдельной вселенной, и мы задерживались у каждого. И вдруг, будто привет из другого века, я увидел книгу Льва Толстого. Она лежала среди множества индийских, английских, гуджаратских изданий, и от этого сочетания у меня родилась тихая улыбка. В век цифровых экранов люди по-прежнему теснились, чтобы покупать бумажные книги этому я искренне позавидовал. Дхавал, заметив моё увлечение, решил сделать мне подарок. Он выбрал четыре книги Свами Вивекананды, каждая на свою тему и протянул их так просто, будто это было самое естественное дело. Сказал: «Прочитай». Мы даже шуточно заключили договор: за каждую прочитанную книгу он даст мне по сто рупий. Внутренний азарт вспыхнул мгновенно. На обратном пути я неожиданно заметил профессора Жапи. Он стоял среди людей и что-то объяснял, жестикулируя, будто дирижировал маленьким оркестром знаний. Мы подошли, сделали фотографию, обменялись парой слов и эта случайная встреча стала последней точкой в насыщенном дне. Потом мы поехали искать ужин. Это отдельная маленькая гонка, успеть до закрытия общежития, постоянно поглядывать на часы. Дхавал, как всегда, справился с задачей быстро: нашёл кафе, мы поужинали, поговорили обо всём и ни о чём, и разошлись по своим дорогам. Теперь я сижу и записываю всё это, пока воспоминания ещё тёплые, будто только что вынутые из кармана после долгой прогулки. Этот день получился словно череда случайностей, которые почему-то сложились в красивую историю, почти как книга, что ждёт, чтобы её прочитали.

Поймай меня если сможешь.

Сегодня в нашем вузе открыли инсталляцию идей, причудливое собрание умных мыслей в банках, картин из переработанных лекций и макетов будущего, которое, как всегда, никто толком не понял, но все одобрительно кивали. Еще в обед, возвращаясь с тренировки, я заметил за кулисами странное движение: кто-то накрывал длинный стол, и по одному только блеску посуды я понял, это не для наших. Тарелки там сияли не студенческим пластиком, а тем самым фарфором, который звонко отзывается при лёгком касании. На входе уже стояла охрана, серьёзные лица, строгие пиджаки, сканирующие взгляды. Что-то внутри меня, между желудком и самолюбием, шепнуло: Будет бал, а ты без приглашения. Но я-то был после спорта, заряжен как пружина. Добежал до комнаты, и вдруг накатила тоска по чистоте. Словно золушка на стипендии, схватил тряпку и решил вымыть полы. Видимо, организм требовал хоть какой-то подготовки к торжеству. Полы блестели. Я тоже. Без особых церемоний накинул ветровку, ту самую, что купил когда-то в Дохе, и пошёл обратно. Внутри щекотало ощущение из фильма Поймай меня, если сможешь где Ди Каприо идёт, не зная, кто он, но веря, что ему всё можно. На входе меня не остановили. Я прошёл, как будто знал расписание всех президентов. Взял тарелку, и сразу понял: не столовая. Она была тяжёлая, ухоженная, будто её полировали на совесть. Еда, мягкая роскошь вкуса. Не наш рисовый рацион, а деликатесы с легким ароматом денег и статуса. Я ел, как человек, попавший в другой слой атмосферы. После ужина захотелось чая. Я спросил, где разливают. 

Мне указали рукой там, где сладости сверкали, как маленькие сокровища. Золотые чашечки, аромат кардамона, чай, что обволакивает язык и делает мысли чуть философскими. Такой я пил только однажды, в офисе у директора ICCR, где воздух пах властью и хорошим кондиционером. Выпил два стакана, съел три сладости, одну аккуратно спрятал в салфетку, для соседа, которому всегда достаются остатки жизни, но не сегодня. Потом снова прошёлся по инсталляции: идеи, люди, свет, всё будто на мгновение совпало с какой-то другой версией реальности, где я не студент, а гость. Вернувшись в комнату, я сел, открыл ноутбук и решил записать всё это, пока вкус чая ещё держался. Иногда жизнь даёт возможность на час стать кем-то другим, не чтобы забыть, кто ты, а чтобы вспомнить, кем можешь быть.

 

Недопонимание.

Вчерашний день всё ещё отливал в памяти лёгким дымком пряностей кардамона, гвоздики и куркумы. Назым подошла ко мне с улыбкой, в которой смешались приглашение и тихая обида, и позвала на бирьяни, приготовленное ещё с пятницы. В её глазах было что-то от теплого индийского вечера мерцание, запах манго и недосказанность. Но я уехал с Дхавалом в город, чтобы оформить апостиль документов. Формальности, печати, подписи всё это казалось важным. И всё же, в глубине души я уехал не только ради бумаг. Хотел проучить её, за ту ленивую небрежность, за три дня ожидания, за то, что тянула время, как кошка тянет за хвост кота. Сегодня же утром, когда солнце просеивалось сквозь пыльные листья кампуса, в PhD facilitation пришли Ахмад и Лейс. Они выглядели бодро, как люди, у которых день начался с улыбки, а не с отчёта. Ахмад сказал: Шохан, пойдём, попьём чаю, поговорим. Что случилось вчера? Почему ты не пришёл? Мы ждали тебя полчаса, потом ели молча. Без тебя даже специи в бирьяни не звучали так, как должны. Назым ведь готовила это блюдо ради тебя, не ради нас. Я почувствовал, как внутри всё кольнуло. Слова, простые и без упрёка, вдруг раскрыли то, что я не хотел видеть. Но я всё же попытался объяснить: Для меня важно, когда человек держит слово, приходит вовремя, выполняет договорённости. Назым сказала, что вы с Лейс ждёте меня на улице, а когда я вышел, никого. Это ложь. Ахмад вздохнул, как человек, который знает больше, чем хочет сказать. Я был там, Шохан. Она действительно сказала подождать, потом пошла за тобой. Но тут позвонил мой научный руководитель, и я вынужден был уйти. Вот и случилась вся эта путаница. Сначала мне захотелось остаться при своём мнении ведь факты, как я их видел, не менялись. Но что-то в их голосах, в этой будничной искренности, заставило меня остановиться. Я вдруг понял, что живу, будто в дипломатическом протоколе, где всё подчинено пунктуальности, процедуре, структуре. А здесь Индия. Здесь время не течёт, а дышит. Люди живут не по часам, а по настроению. Здесь опоздание может быть формой доброты, а спонтанность проявлением уважения. Когда я это осознал, внутри стало тихо. Я почувствовал, как где-то на дне души поднимается лёгкий стыд, но не острый, а тёплый как пар от чашки масала-чая. Мы сидели под деревом, пили чай, и я слушал, как ветер перебирает листья, словно страницы незаконченной истории. И в тот момент я понял: быть правым не всегда значит быть добрым. Иногда лучше опоздать на обед, чем упустить вкус человеческого тепла. На этот раз я решил, что когда Назым снова позовёт, я приду не по часам, а по сердцу. Вот так Ахмад с арабской мудростью расписал мне то что я отказывался принимать. 

As usual day.

Today, I decided to begin writing my story in English. I know I am using AI right now, but from this day forward, I hope to learn more and improve my writing on my own. This is the beginning of my practice. I spent most of my day working on my PhD facilitation. I was reading, thinking, and organizing ideas. After many hours of studying, my body was tired, so I went for a run. The weather felt fresh, and running helped clear my mind. My thoughts became lighter, and I felt my energy return. After finishing the run, I went to visit Ahmed and Leith in their room, G9, room 308. We sat together and shared the fish I brought. It was a simple meal, but the company made it special. We talked, laughed, and enjoyed the moment. There was something warm and comforting about being with friends after a long day of work. Today was not extraordinary from the outside, but inside, it felt important. It was the day I chose to start telling my story.

Подарки для дочери Дхавала.

Вчерашний день начался с обычной тренировки. Я устал, был потный и мечтал только о душе и покое. И тут приходит смс от Дхавала: «Ты где?» Я ответил коротко: «Далеко.» Потому что знал, он привёз велосипед. А я этот велосипед брать не хотел. Не спрашивай почему, это даже сложно объяснить. Иногда исследовательская логика превращается в фантазию спецагента. Я даже на секунду подумал, что он мог поставить в раму какой-то жучок, чтобы отслеживать мой маршрут. Звучит смешно, но мозг иногда разворачивает такие сценарии, будто я не студент, а минимум сотрудник разведки, закупающий хлеб под прикрытием. На самом деле мой день заключается в работе в исследовательском центре и редких походах в магазин за продуктами. Максимум тайны, это скидка на рис по четвергам. Когда я вернулся в хостел, Дхавал и его брат как раз собирались уезжать. Перекинулись парой слов и решили всё-таки через полчаса встретиться попить чаю и просто поговорить. И вот там, будто что-то внутри растаяло. Я вспомнил, что у меня есть немного подарков из дома. Я достал казахстанскую шоколадку, ту самую, сладкую, как разговоры после долгого дня. Для его дочери подарил туркменскую сумочку и маленькую курточку мягкую, тёплую, почти как доброта, которая приходит неожиданно. А Дхавалу чашку с блюдцем, идеально подходящую под масала-чай. Он удивился, обрадовался, но самое главное, улыбнулся искренне. Такими улыбками и держатся человеческие отношения. Позже, уже ночью, он написал: благодарил, говорил, что дочка довольна, ходит в курточке по комнате, как принцесса, не снимая. И мне стало так спокойно. Иногда кажется, что будучи студентом, ты мало что можешь. Но, оказывается, радость не измеряется размерами подарков. Сегодня в исследовательском центре я встретил Ахмада из Ирака. Он сиял как человек, который только что выиграл суд у судьбы: Шохан, я переехал в Ж9, комната 306! Угловая, как твоя была на восьмом этаже! Месяц он ходил, добивался, переживал и вот наконец получилось. Я поздравил его, пожал руку: Наконец ты сделал это. И в этот момент я поймал себя на мысли: жизнь держится не на больших событиях, а на таких вот маленьких теплинах. На чашке для чая. На детской курточке. На комнате с окном на угол. На встречах, где никто никуда не торопится. Записал это, чтобы не забыть. Иногда самые тихие дни оказываются самыми важными.

Мысли о том кто тебя ищет когда ты никто.

Сегодня я поймал себя на тихой, почти незаметной мысли. Разговаривал с Анной, с Даныш, с женой, и вдруг понял: мой огромный круг, когда-то шумный, широкий, сверкающий знакомствами и делами, сжался до нескольких человек. Не потому что люди исчезли. А потому что, оказывается, когда ты делаешь шаг в сторону, уходишь с работы, уезжаешь учиться, пытаешься понять себя, рядом остаются только те, кто действительно приходит не ради выгоды, не ради статуса, не ради того, чтобы «быть в теме». Остаются те, кто спрашивает: «Ну что, ты как?» И ждёт ответа. По-настоящему ждёт. И вот в этой паузе между прошлым и будущим я увидел себя спокойным. Я не истерю, не цепляюсь, не требую присутствия тех, кто не остался. Я смотрю на это как на индикатор. Мой внутренний барометр наконец-то показывает точные значения. Сейчас я учусь. Становлюсь другим, может быть, тише, но глубже. Холоднее к поверхностному, но теплее к настоящему. И да если Творец позволит, если всё завершится и я вернусь на работу, начнутся новые взлёты и новые горизонты. И я почти уверен: тогда вокруг снова появятся люди. Звонки, предложения, «давай увидимся», «а помнишь». Всё вернётся быстро, как будто меня и не было в этой тишине. Но я хочу, чтобы в тот момент я вспомнил этот день. Этот разговор. Эту ясность. Чтобы я смог различить: кто пришёл ко мне, когда было тихо, и кто объявится, когда снова станет шумно. Кого стоит подпустить ближе до сердца, до кухни, до ночных разговоров. А кого держать на вытянутой руке, с вежливой улыбкой, но без иллюзий. Потому что жизнь странная штука: чем выше поднимаешься, тем больше людей машут тебе снизу. Но настоящий человек это тот, кто сидел рядом, когда ты вообще не знал, куда идти дальше. И сейчас я точно знаю хотя бы одно: у меня есть эти несколько человек. И этого достаточно, чтобы идти дальше, без страха и без лишнего шума.