Жаке и Жанибек мырза в одном лице.

Следующий мой рассказ пойдет о другом удивительном персонаже по имени Жанибек. С этим именем у меня связано много достижений, где я приобрел нужные мне навыки. Наше первое знакомство произошло еще в далеком 2012 году, тогда я работал в посольстве Катара в РК и к нам приехала огромная делегация на МПК. Жанибек тогда работал в Отеле Рэдиссон. В мои функциональные обязанности входили нахождения компромиссов между делегатами и органами, с которыми они взаимодействуют. Было 7 утра зимнего дня, когда я и г-н Посол Катара Насер бен Рашид Аннуйами подошли к стойке и хотели узнать на счет номеров делегатов, где мне пришлось переводить Послу, в этот момент появляется сказочный Фей и демонстрирует навыки знания арабского языка, успевая вставить между предложениями что он учился в Дохе. Для меня его присутствие стало как анальгин, так как не любитель последовательных и синхронных переводов я с большим удовольствием уступил молодому человеку и слушал как они беседовали. Только это беседа была похожа на Царя и угодника. Чувствуете себя бойким и дерзким? Уверенность в себе — это хорошо, но если вы все время выступаете в роли офисного всезнайки, это может обернуться против вас, особенно если вы настолько самонадеянны, что не обращаете на это внимания. Ваша надменность может привести к тому, что коллеги не захотят с вами сотрудничать. К этой мысли хочется вспомнить слова Энджи Нейка «высокомерным людям как воздух требуется внимание», им позарез нужны похвалы и восхищение. Так что будьте любезны предоставить им желаемое немедленно. Иначе вам придется уйти ни с чем или потратить уйму времени на изматывающие споры, именно споры, потому что надменные люди просто не понимают, что такое беседа или диалог. Но также необходимо помнить слова Шуретта Уильямса "по-настоящему великие люди не хвастают своим величием". Иногда надменность проистекает от большого ума. По-моему, посольственному опыту, многие высокомерные люди либо очень умны (или думают, что умны), либо успешны... либо умны и успешны одновременно, те, кто считает себя умным (справедливо или нет), не понимают, почему не все думают так же, как они, те, кто добился успеха, тоже не могут взять в толк, почему остальные не могут просто проявить такое же усердие и достичь тех же высот. Я очень много потратил время чтоб найти крупицы ответа и этому способствовала моя коллега Айсауле, которая подстегивала меня к учебе и давала пищу над размышлением. С психологической точки зрения, у надменного человека смещено понятие уверенности, его высокомерие это защитный механизм. На самом деле, такие люди не уверены в себе. Если вам необходимо выстроить рабочие отношения с таким человеком, нет ничего хуже, чем пытаться играть с ним в игры или угрожать ему. Чтобы успешно взаимодействовать с ним, необходимо терпеливо разобраться, чем обусловлено его поведение вместо того, чтобы просто возмущаться или вынашивать сладкие планы мести. В моем случае он стал мне тренажером, где я мог обкатывать все свои навыки, которые помогли мне достичь стипендий в Индию, конечно это не произошло за месяц или год, на это ушли годы, но как говорят философы, жизнь дарит терпеливым то, что торопливым продает. Я все-таки дождался результата и теперь хочу в это письме отблагодарить человека, который научил меня сам того, не осознавая – спасибо тебе мой любимый тренажер. Спасибо моей супруге, которая окончила магистерскую и докторскую по психологии и много раз разбирали кейсы про токсичных сотрудников и разных персонажей, такие люди уверены, что никто лучше них не справится с любой задачей. Подобное мышление проявляется и в отношении к коллегам, зачастую «лучший» пренебрежительно отзывается о результатах чужой работы, видит в них ошибки, постоянно критикует деятельность окружающих. Дождаться от него похвалы сложно. Даже если он и заметит что-то хорошее, то в оценке все равно сделает акцент на плохом. Такие сотрудники искренне считают, что лучше них никто не справится с поставленными задачами и тому доказательства больших провалов в аэропорту Астаны. Поэтому вместо грамотного делегирования будут сидеть сутками и выполнять все самостоятельно. А если вдруг попробуют что-то перепоручить, то будут контролировать досконально каждый шаг и вздох исполнителя, задавать миллион вопросов и обвинять людей в некомпетентности. Отличительной особенностью некоторых токсичных сотрудников является негативное отношение к любым нововведениям, работе и вообще к жизни. Здесь речь не про сложные ситуации, когда нам хочется выпустить пар, немного пожаловаться и пожалеть себя. Нет, это постоянное состояние человека.  Токсичные люди, как правило, склонны драматизировать любую мелочь. Кто-то будет жалеть токсичных сотрудников и пытаться им помочь (камень в огород Тогизбаева Султана). В итоге вместо двух полноценных работников посол получает одного бесполезного и еще одного, работающего вполсилы, потому что время и ресурсы будут уходить на поддерживающие разговоры. Порой нужно помнить, что общество как стадо, часть коллектива поддается негативным настроениям. Люди могут задуматься, вдруг токсичный сотрудник действительно прав и вокруг все так плохо. Это демотивирует. Но постоянно работать рядом с человеком, который критикует и обесценивает вашу деятельность, невозможно даже крепкая психика не выдержит постоянного давления. Результатом станет или потеря уверенности в себе, или открытый конфликт. В этом случае мне удалось обойти систему методом религии. Но по мимо всего этого он действительно мотивировал меня ко многому (чтению, писанине, общению). Поэтому еще раз тебе огромное спасибо и на этом глава про сказочного Фея закрывается и открывается следящая фигура Тогизбаева Султана.

Искусство быть "простачком"

 Иногда судьба преподносит нам подарок в виде встречи с хорошим человеком. Чем больше узнаёшь его, тем яснее понимаешь этот дар бесценен. Так было и со мной, когда я познакомился с одним удивительным человеком. Коллега, переводчик и бухгалтер в одном лице  Сулейменов Мухаммед Али. 

Я узнал его в рабочей обстановке, когда он уже был признанным специалистом с аналитическим умом, железной логикой и глубокой эрудицией. Ему хватало одной встречи, чтобы разобрать сложный контракт, одной беседы чтобы понять замыслы собеседника. Но что-то в его поведении казалось мне странным. Выпускник Университета "Исламского Призыва" 2004 года, он прошел через множество сфер, но ни разу не усомнился в своём выборе. А в марте 2020 года занял пост в Посольстве Государства Кувейт в Казахстане. Казалось бы, человек с его способностями должен был бы блистать, работать на опережение, получать похвалу от начальства… но нет. Он никогда не спешил.  Рабочие задачи он выполнял ровно в срок не раньше, не позже. Я знал, что он мог бы справляться с ними в разы быстрее, но он упорно откладывал всё до последнего момента. Он мог переспросить начальника по три раза, уточняя элементарные вещи, и всем казалось, что он слегка… наивен. 

Ты чего так медлишь? однажды не выдержал я. Ты же можешь закончить всё за полдня, а тянешь до последнего! Мухаммед посмотрел на меня с хитрой улыбкой, будто ждал этого вопроса. 

А ты не задумывался, почему начальство любит людей, которые вечно загружены? спросил он. 

Почему?

Потому что они не задают лишних вопросов. Если ты слишком быстр, на тебя свалят ещё больше работы. А зарплата при этом не изменится. Так что иногда нужно прикинуться дурачком. Вовремя.

Я рассмеялся. Вот оно искусство быть простачком! Этот ответ стал для меня настоящим откровением. В мире, где все стремятся показать свою эффективность, он выбрал другой путь – работать ровно настолько, насколько от него ждут. Не больше, не меньше. И именно это позволяло ему жить без лишнего стресса.  Спасибо за урок, брат Мухаммед. Теперь и я знаю, что иногда стоит быть чуть менее умным, чем ты есть на самом деле.

Тарек Аль-Фарадж

Оставим пока на время Индию и давайте слегка взглянем на мою бывшую работу моими глазами. Хотелось бы описать первого Чрезвычайного и полномочного посла Государства Кувейт в Республике Казахстан г-на Тарек Абдулла Аль Фарадж, первое знакомство произошло в феврале 2015 года, мне он показался таким грозным и трудоголиком. Наше общение было долгим, где Он интересовался, где и как я работал и почему ушел из Катара. Как выяснилось потом на моем резюме стоял крест, что он означал не понятно, а узнал об этом от Аяулым которая не хотела делиться информацией, но тем не менее сказала мне об этом. Итог я не хотел испытывать судьбу и решил подключить Абдуллу Саида из посольства Катара, с которым проработал около 3 лет и оставался в хороших отношениях и через сутки я становлюсь сотрудником посольства Кувейт в РК – HR.  В работе Тарека необходимы были контакты, которые он установил с десятками видных представителей казахстанского общества - политических деятелей, парламентариев, бизнесменов что порой прям удивлял меня. Аль-Фарадж не занимался нравоучениями, но был всегда требовательным к своим сотрудникам. Он неустанно подчёркивал, что «хорошие личные отношения и командный дух необходимо поддерживать при любых условиях, ибо успех это общая заслуга». Беседы - один из основных инструментов дипломатического работника. К ним надо тщательно готовиться и, разговаривая, быть очень внимательным, как бы тебя не обвели вокруг пальца, и самому не сказать лишнего. Но полезные сведения можно получить только тогда, когда ты что-то скажешь своему партнёру по интересующему его вопросу. Однажды в Бишкеке Тарек Аль Фарадж мне в беседе  образно сравнил дипломата с рыбаком, который должен забрасывать удочку в разные места и при том с возможно более притягательной наживкой. Сам Аль Фарадж проявил себя в Астане как интересный и умелый собеседник. К нему тянулись дипломаты других стран где я ни раз становился свидетелем их разговоров ни о чем.  Было немало примеров, когда сказанное Тареком Аль Фараджом в беседе производило большее впечатление, чем многие речи. Как опытный дипломат Тарек Аль Фарадж давал пример хладнокровия и выдержки в самых неожиданных и острых ситуациях. Однажды в Бишкеке мы ехали на встречу к Министру иностранных дел КР и я замешкался и не смог найти дорогу, думал что все сейчас последуют упреки но Тарек улыбнулся и сказал у тебя же наверняка есть там девушки, пусть скинут локацию.  Объём работы в  посольстве Кувейта в Астане был огромным. Часто его сотрудникам приходилось оставаться на работе далеко за полночь, посол подписывал за день два-три десятка нот. Одновременно готовились проекты выступлений, основные из которых произносил он сам. В насыщенной событиями и трудностями обстановке представительство работало как добротно отлаженный механизм. В коллективе не было никаких недоразумений и склок. В этом тоже была заслуга Тарека Аль Фараджа. Один из моих коллег заметил: "С Тареком мы попали в "золотой век" Аль Сабаха. Особое значение он придавал протокольным мероприятиям - приемам, завтракам, ужинам. Для дипломата это удобные случаи укрепить контакты, получить информацию, разъяснить свою позицию. Такенский там мы его называли между собой- отбирал подходящую группу гостей, которым было интересно и полезно в обществе друг друга и помогала ему в этом его личный ассистент Екатерина Артемовна.

Заканчивается ооновская глава в воспоминаниях Тарека Аль Фараджа запоминающимся выводом: "А вообще-то нынешним дипломатам из братского государства можно посочувствовать. За ним стояла великая его Мама, обладавшая колоссальным экономическим, и созидательным потенциалом. Доказательством тому было построена мечеть в Бишкеке под руководством Тарека и на личные средства его родных.  Сегодня у дипломатов этого нет, и, чтобы хоть как-то компенсировать невосполнимую утрату, им необходимо обладать филигранной техникой ведения дискуссий, удвоенной энергией и находчивостью ну и конечно тактом. А главное - твёрдой убеждённостью в том, что братская страна сумеет преодолеть нынешние трудности и вернет себе былое величие и силу как когда-то было заложено фундаментом первым его послом. Ради этого стоит работать".

Наш путь: от сомнений к счастью

Я женился, не имея ни поддержки, ни финансов, но имея самое важное любовь и веру. Веру в то, что смогу сделать свою жену счастливой, и веру, которую мне оказал её отец, доверив мне самое ценное , свою дочь. Я помню тот день, когда пришёл к нему. В глазах у него был вопрос, сомнение, но и что-то ещё, желание увидеть в этом молодом парне человека, способного взять на себя ответственность. Я не мог предложить богатство, не мог обещать лёгкую жизнь, но я сказал честно: "Я буду за неё стоять. Всегда." Он посмотрел на меня долго, вздохнул и сказал: "Погуляйте". И вот через пару часов они ответили мне согласием. Наше неке было скромным, но наполненным смыслом. Это был не просто обряд, это было обещание, данное перед Всевышним и друг другу. В тот день я посмотрел на неё и понял, что отныне она моя судьба, моя ответственность, мой смысл. Не было ни громких торжеств, ни золотых колец, но была уверенность: мы вместе, и этого достаточно. Я увозил её 17 января в холодную Астану, не имея даже съёмной квартиры. Дорога была долгой, но внутри нас жгло ощущение нового начала. Тогда на помощь пришли Дархан и Дана, которые, пусть на время, но выручили меня: один забрал меня с вокзала, а другая организовала временный досуг и жильё. Мы начинали с нуля, но были счастливы. Любовь грела нас сильнее, чем любое тепло. Испытания не заставили себя ждать. Мы шли через огонь и воду: бедность, ночи в холодных комнатах, дни без уверенности в завтрашнем дне. Я совершал ошибки, много ошибок. Иногда мне казалось, что я не достоин её любви, что я оказался не тем, за кого выдавал себя перед её отцом. Но несмотря на все трудности, рядом всегда были ее родители. Отец и мать поддерживали нас, помогали финансово, даже когда сами нуждались. Они бились за наше счастье, верили в нас, когда силы были на исходе. Их забота стала для нас тем светом, который не давал опустить руки. Мы знали, что за нами стоят те, кто всегда будет рядом, и это придавало нам сил. Их забота, их участие в нашей жизни сделали нас крепче, а нашу любовь сильнее. Я был упрямым, иногда эгоистичным, иногда слишком уставшим, чтобы замечать её боль. Я видел, как она терпит, как сжимает губы, когда мне снова не удавалось добиться успеха. Но она не ушла. Она верила в меня, даже тогда, когда я сам в себя не верил. Эта вера держала меня на плаву. Прошли годы. Я не могу сказать, что стал идеальным, но, может быть, я всё же имею право сделать эту жизнь лучше. Может быть, тот юноша, который однажды дал обещание, всё ещё внутри меня. И если мне был дан такой шанс, если мне доверили самое ценное, то, возможно, я ещё не всё потерял. Теперь я смотрю на неё и понимаю: несмотря на всё, что было, я всё ещё хочу заслужить её любовь. Каждый день. И это самая важная цель моей жизни.

На крыльях безрассудства

Триполи, раскалённый воздух, запах соли и пыли. В этом хаосе встречаются самые неожиданные люди. Среди них, кыргызские лётчики, с которыми мы быстро нашли общий язык. Они были ребятами с характером, привыкшими к риску, но даже их истории не могли сравниться с тем, что случилось со мной. Однажды в аэропорт Триполи прилетел казахский лётчик с канадской командой. Они перевозили гуманитарную помощь в африканские страны. Разговорившись, я узнал, что они планируют очередной рейс, и, будучи молодым и безбашенным, я ухватился за возможность увидеть мир с другой стороны. Вопрос о документах меня не сильно волновал, мой паспорт спокойно лежал где-то в университете Ливии, а я уже стоял на трапе грузового самолёта. Перед каждым вылетом сотрудники аэропорта тщательно досматривали самолёт, разыскивая алкоголь. Мне приходилось переводить слова капитана, и каждый раз я удивлялся, как они допускали, что бортовой инженер говорил на арабском. Это был момент напряжённого ожидания  нас могли не пустить, могли задержать рейс, но каждый раз проверка заканчивалась, и мы поднимались в воздух. Когда взлетели, я ощутил невероятный прилив адреналина. Вокруг меня, профессиональные пилоты, внизу  бескрайняя африканская земля, а внутри смесь страха и восторга. Всё казалось таким неправильным, но в то же время правильным. Я понимал, что официально меня нигде нет. Ни в одной базе. Ни в одном списке пассажиров. Чистая свобода, замешанная на безрассудстве. Приземлились в Буркина-Фасо. Самолёт остался моим единственным островком безопасности. Я не выходил наружу, но даже через иллюминатор ощущал пульсирующую энергию Африки, знойный воздух, суету на аэродроме, людей, чьи жизни были далеки от моей, но в тот момент казались такими близкими. Я вдыхал это ощущение странствия, которое пронизывало меня до костей. Когда мы вернулись в Ливию, я сидел в самолёте и думал: что если бы я застрял там? Что если бы мой документ внезапно понадобился? А что если… Но в тот момент не было места сомнениям,  только чистое чувство жизни, полной неожиданных поворотов и абсолютной свободы.

Крикетный день, который я не мог пропустить

Я никогда не любил спорт по телевизору. Футбол, баскетбол, теннис  все это проходило мимо меня. Но сегодня отказаться было невозможно. Дхавал Амин пригласил меня в гости, а его семья ждала моего визита целую неделю. Это был не просто матч, это был матч между Индией и Пакистаном. В мире крикета это не просто игра, а битва, которая делит улицы на два лагеря, заставляет людей забыть обо всем и превращает города в бурлящие вулканы эмоций. С двух часов дня до девяти вечера длился этот марафон, и я, совершенно не подготовленный к такому, оказался в самой гуще событий. С первых же минут игра захватила всех в комнате. Казалось, что даже воздух сгустился от напряжения. Каждый удар битой по мячу вызывал бурю эмоций , от истерических воплей радости до отчаянных стонов разочарования. Чем дальше заходила игра, тем больше я понимал: это не просто спорт, это война нервов, терпения и веры. Индия и Пакистан сражались на поле так, словно от этого зависела судьба мира. Вся страна затаила дыхание. В квартире Дхавала никто не мог сидеть спокойно: кто-то нервно ходил туда-сюда, кто-то сжимал ладони так, что побелели пальцы, кто-то шептал молитвы, глядя в экран, а кто-то срывал голос, выкрикивая каждое очко, словно это его личная победа. Я не заметил, как втянулся. Я, человек, который всегда зевал при слове «спорт», вдруг поймал себя на том, что крепко сжимаю кулаки и всматриваюсь в экран, боясь пропустить следующий момент. Это была дуэль титанов, и каждый бросок, каждый удар менял ход игры. Когда Индия наконец одержала победу, мир взорвался. Люди кричали, обнимались, смеялись, хлопали в ладоши, выбегали на улицу. Город жил! Город кипел! Казалось, что дома и улицы сами пульсируют вместе с этой волной радости. Из окон неслось ликование, фейерверки освещали небо, машины сигналили в такт ликующим толпам. Я шел домой сквозь этот ураган эмоций, чувствуя, как в воздухе вибрирует радость тысяч людей. Вокруг все горело от счастья, и экраны телефонов, и фонари на улицах, и глаза прохожих. А я, уставший, ошеломленный, но довольный, пробирался через толпу с единственной мыслью: «Хоть бы не закрыли главные ворота». Кто бы мог подумать, что крикет, да еще и между Индией и Пакистаном, заставит меня пережить самый эмоциональный день в жизни?

Камбар, 20 динаров и последствия.

Всё началось с того, что Камбар заболел. В чужой стране, да ещё и в Ливии, это всегда неприятно. Мы отвезли его в больницу, где водитель Салих, с которым я давно сдружился, тихонько мне сказал:

Для больных студентов можно получить компенсацию.

Он доверился мне не просто так. К тому времени я уже неплохо понимал арабский и знал местные порядки лучше других. Салих знал, что со мной можно говорить без лишних объяснений , я разберусь сам.

Когда начал копать глубже, оказалось, что сумма приличная, а главное никто из студентов за все эти годы не знал о такой возможности и не пользовался. Вуз существовал не первое десятилетие, но никто даже не пытался воспользоваться этой услугой. Мы с Нурлыбеком переглянулись. Решение пришло само собой: взять свою долю. По 10 динаров на каждого, немного, но приятно. Оставшиеся деньги мы потратили на финики и сладости, а остальное отдали Камбару, чтобы не выглядело совсем уж некрасиво. Всё шло гладко, пока Камбар не начал подозревать, что что-то не так. В конце концов он узнал обо всём от того же Салиха и, конечно, был не в восторге. Он пожаловался Рыскулбеку, тот передал Берику, и вскоре за ужином Берик с суровым видом пригласил меня на разговор в свою комнату.

Перед тем как идти, Нурлыбек спросил:

 Как думаешь, зачем они нас зовут?

Я усмехнулся:

 За 20 динаров, конечно.

Но Нурлыбек задумался и произнёс:

Может, не будем отдавать?

Посмотрим. Будем действовать по обстоятельствам, ответил я.

Когда я зашёл в комнату, Берик молчал. Вместо него заговорил Рыскулбек. Он сразу перешёл на кыргызский и заговорил быстро и жёстко. Я тогда не особо понимал язык, но уловил ключевые слова: «порядок», «уважение», «должен».

Я повернулся к Берику:

Чего он говорит?

Берик, вместо того чтобы просто перевести, придал словам ещё больше эмоций, сопровождая их яркой жестикуляцией:

 Он говорит, что тут не детский сад! Что если кто-то что-то берёт из общака, то должен отвечать! Что уважение важнее денег!

Я усмехнулся:

 Интересно, а если бы я не взял, уважения ко мне было бы больше?

Рыскулбек что-то резко добавил, и Берик с нажимом перевёл:

Он говорит, что это имеет последствия.

Я посмотрел на него спокойно:

 Какие последствия?

Берик на секунду замолчал, будто подбирая слова, а затем усмехнулся:

 Такие, которые тебе не понравятся.

Я понял, что дальше тянуть смысла нет. Достал 20 динаров и положил их на стол.

 Раз вам так принципиально.

Берик скользнул взглядом по купюрам, но не сказал ни слова.

Я развернулся и вышел.

С того момента всё изменилось. Я перестал сдавать деньги на общину, на всякие сборы. Теперь никто даже не пытался меня тронуть , видимо, все поняли, что я отмороженный. С Рыскулбеком мы больше не разговаривали. С Бериком установилась официальная дистанция: он не заходил на мою территорию, я не лез к нему. Так и закончили вуз, каждый своим путём. Годы спустя, в один солнечный день в Алматы, я случайно увидел Камбара. Он висел на верёвках на 9-м этаже, моет окна. Я поднял голову, глядя, как он ловко перемещается между стеклянными панелями. В какой-то момент он заметил меня, замер. Наши взгляды встретились. Но через мгновение Камбар просто кивнул и продолжил работу. Я тоже развернулся и пошёл дальше. Прошлое осталось там, где ему и место.