Дорога, которая смотрит на меня.

 

Вчера я сидел в своей комнате и смотрел на YouTube передачи об Индии. Их снимали украинские блогеры, но содержание оказалось поверхностным и односторонним. Чем дольше я смотрел, тем больше вопросов возникало у меня не столько к авторам, сколько к самому себе. В какой-то момент я невольно задумался: правильно ли я поступил, когда оставил работу и приехал сюда учиться? Я начал считать упущенный заработок. Цифры складывались в неприятную картину. Если бы я продолжал работать, то, возможно, уже мог бы купить квартиру еще одну если не в Алматы, то в Астане. У меня были бы стены, ключи, и ощущение определённости. А здесь у меня была комната в Ахмедабаде, незаконченная диссертация, статья для Scopus и дорога, правильность которой я всё чаще ставил под сомнение. Именно в этот момент мне написала Шрути. Она сообщила, что готовит для нас поездку в Дели. По её словам, всё должно было получиться великолепно: прогулки, встречи, съёмная квартира, музыка, вечеринки. Она уже мысленно находилась там, в шумной столице, среди огней, разговоров и ночных улиц. Я разрушил её планы одним сообщением: «Я не поеду». Почти сразу мой WhatsApp начал наполняться вопросами.

«Что с тобой происходит?» «Почему с тобой так сложно что-либо планировать?» «Как можно за один день несколько раз менять решение?»

Я ответил просто: «Я приехал учиться. Мне нужно закончить статью для Scopus и дописать диссертацию, а не гулять». Это была правда, но не вся. На самом деле меня останавливала не только учёба. Шрути планировала снять квартиру, где собирались пить, танцевать и веселиться. Возможно, кто-то назвал бы это обычным отдыхом. Но я никогда не любил такие посиделки. Всё начинается легко: музыка, смех, несколько безумных поступков, которые утром кажутся безобидными. А заканчивается иногда совсем иначе. История знает немало случаев, когда человек даже не пил и не делал ничего плохого, но в итоге всё равно оказывался виноватым, просто потому, что находился рядом. Бережёного Бог бережёт. Поэтому в Индии я стараюсь избегать вечеринок, особенно тех, где алкоголь стирает границы, а случайное решение может изменить жизнь. Мой внутренний фокус сместился. Лет десять назад я, возможно, прыгал бы от счастья, получив такое предложение. Тогда мне казалось, что свобода, это когда можешь сорваться и уехать куда угодно. Теперь свобода для меня, это способность вовремя сказать «нет». Мне хотелось бы приехать в Дели иначе: спокойно гулять по городу, рассматривать улицы, заходить в интересные места и вкусно есть. Причём чистота для меня стала не просто бытовым требованием, а почти культом. Мне важно, чтобы стол, посуда и кухня блестели. Чтобы еда приносила не тревогу, а наслаждение. Именно поэтому я стал избегать забегаловок, а иногда даже ресторанов. Домашняя еда обрела для меня особое значение. В ней я вижу нечто большее, чем просто способ утолить голод. В ней есть достоинство, забота, доверие и какая-то тихая благородность. И это касается не только Индии. Вернувшись в Казахстан, я, вероятно, тоже буду всё чаще выбирать домашний стол вместо кафе. Все эти мысли наложили на меня тяжёлый отпечаток. Вчера, вернувшись из магазина, я просто лёг в комнате и продолжил бессмысленно листать YouTube. Я слушал один негативный рассказ за другим, словно намеренно искал подтверждение своим сомнениям. Иногда человек не замечает, как начинает подкармливать собственную тревогу. Ему плохо, и вместо того чтобы открыть окно, он задёргивает шторы ещё плотнее. В магазине я случайно встретил директора ICCR с женой. Увидев меня, он заметно удивился. По его лицу можно было подумать, что перед ним появился человек, которого давно считали пропавшим. А я подумал: хорошо, что мы встретились. Пусть хотя бы увидит, что я нахожусь в Ахмедабаде. А то, наверное, там уже решили, что я постоянно путешествую где-то за пределами города а возможно, и за пределами Индии. Эта короткая встреча почему-то напомнила мне Ливию. Когда до окончания учёбы там оставалось совсем немного, меня тоже начинало колбасить. Хотелось всё бросить и уехать. Особенно тяжело становилось, когда обучение оставляли ребята, с которыми мы начинали вместе. Каждый их отъезд будто давал мне разрешение сдаться. Здесь, в Индии, рядом нет таких людей. Никто не собирает вещи у меня на глазах и не говорит: «Всё, я больше не могу». И всё же во мне снова возникает то же чувство. Только теперь я хочу бежать не от учёбы. Я устал от постоянного внимания. От ощущения, что всё время нахожусь среди людей, взглядов, разговоров и чужих ожиданий. Я начал задыхаться в толпе и искать одиночество. Мне всё реже хочется кому-либо писать, звонить, что-то объяснять или доказывать. Хочется закрыть дверь, выключить телефон и хотя бы ненадолго остаться человеком, от которого никто ничего не ждёт. Но даже в одиночестве от себя не спрячешься. Вчера написала супруга. Она рассказала, что наша дочь боится, будто я найду в Индии да и в обще в Мире другую женщину, разведусь и больше не вернусь. Дочь сказала, что хочет жить вместе с мамой и со мной. На первый взгляд это был обычный детский страх. Но её слова остановили меня. Наверное, у детей действительно могло сложиться впечатление, что я здесь не учусь, а беззаботно провожу время. Мой YouTube, фотографии и социальные сети пестрят кадрами с разными девушками, встречами, поездками и мероприятиями. Для меня каждый такой снимок короткий эпизод, случайная встреча или часть публичной жизни. Но дети не знают контекста. Они видят только картинку и сами придумывают продолжение. И я впервые попытался посмотреть на себя их глазами. Что они видят? Отца, который уехал далеко. Который редко бывает дома. Который появляется на фотографиях рядом с незнакомыми людьми и рассказывает о чужой стране. Отца, который говорит, что всё это делает ради будущего, но постепенно превращается в человека из телефона. Эта мысль оказалась тяжелее всех подсчётов. Потерянные деньги ещё можно заработать. Квартиру можно купить позже. Статью можно переписать, диссертацию закончить, а неудачную поездку отменить. Но детское доверие нельзя отложить на потом, как незавершённую главу. Я лежал в комнате, смотрел в тёмный потолок и думал: куда я вообще иду? Нужна ли мне эта дорога? И если нужна, то кем я стану, когда дойду до её конца? За окном продолжал шуметь Ахмедабад. По улице проезжали машины, где-то лаяли собаки, в соседних комнатах разговаривали студенты. Жизнь двигалась дальше, не требуя от меня немедленного ответа. Я понял только одно: мне не хотелось бросать учёбу. Мне хотелось вернуть смысл тому, ради чего я начал этот путь. Я приехал сюда не для бесконечных фотографий, вечеринок или доказательств собственной свободы. Я приехал закончить работу, которая когда-то казалась мне важной. Но по дороге я слишком увлёкся внешним шумом и перестал слышать главное: каждый мой выбор касается не только меня. Вчера ночью я выключил YouTube. В комнате сразу стало непривычно тихо. Я взял телефон, открыл переписку с супругой и долго смотрел на пустое поле для сообщения. Хотелось написать дочери что-нибудь простое и убедительное: что папа её любит, что обязательно вернётся, что никакая другая жизнь не сможет заменить ему семью. Но слова казались слишком лёгкими. Поэтому я решил, что сначала должен изменить не сообщение, а собственное поведение. Я отложил телефон, открыл ноутбук и нашёл незавершённую статью. Белый экран уже не казался мне символом бессмысленно потерянных месяцев. Теперь это была дверь, которую следовало наконец закрыть за собой, чтобы вернуться домой не беглецом и не проигравшим, а человеком, доведшим начатое до конца. Мой путь всё ещё вызывал вопросы. Но, возможно, дорога и не обязана постоянно убеждать нас в своей правильности. Иногда она просто смотрит на человека и ждёт, сумеет ли он вспомнить, ради кого и ради чего однажды сделал первый шаг.