Чай у Меки.

Ещё в Ахмедабаде я несколько раз видел Мостафу. Он злился на меня и при встрече едва скрывал раздражение. Я не пытался выяснить причину и не спешил оправдываться. Почему-то был уверен: рано или поздно он сам вернётся. Нужно было только дождаться. Вскоре я уехал в Удайпур. Именно там от него пришло сообщение. Мостафа просил денег. Я ответил вежливо, но отказал. На этом можно было поставить точку, однако мне хотелось понять, что происходило на самом деле. Я знал, с кем Мостафа обычно делился своими мыслями. Поэтому сегодня специально пришёл в гости к Меки. Они работали и учились в одном департаменте, часто вместе пили чай, и я не сомневался: Меки обязательно что-нибудь знает. Я застал его в комнате за приготовлением чая. Увидев меня, он широко улыбнулся:

Я только что проснулся, а ты как раз вовремя пришёл.

Значит, чай будет особенно крепким, ответил я.

Меки пригласил меня войти и угостил своим особенным домашним хлебом. В комнате пахло горячим тестом, специями и свежезаваренным чаем. Некоторое время мы говорили о пустяках. Я не торопился переходить к главному: важные вопросы лучше задавать тогда, когда собеседник уже расслабился. Отломив кусочек хлеба, я как бы между прочим спросил:

Как там Мостафа? Решил свои проблемы с паспортом?

Меки хитро улыбнулся:

Понемногу решаются.

Я кивнул и продолжил пить чай, не показывая особого интереса. Наступила короткая пауза. Затем Меки сам произнёс:

Мостафа плохой.

Я посмотрел на него и усмехнулся:

Наверное. Впрочем, возможно, и я тоже плохой.

Нет, ты хороший, возразил он. Но Мостафа считает тебя плохим. Ты же ему отказал. Вот она, дверь, которую я искал. Оставалось только осторожно её приоткрыть. Он что, рассказывает тебе, кто ему даёт деньги, а кто отказывает? Конечно. Ты ведь не дал ему тысячу пятьсот рупий, хотя другим можешь дать десять тысяч.

Я поставил чашку на стол.

Странно. У меня он просил четыре с половиной тысячи. Улыбка исчезла с лица Меки. Несколько секунд он молча смотрел на меня, словно пытался понять, шучу я или нет. Вот поэтому Мостафа и плохой, наконец сказал он. Он не рассказывает всего. Говорит только то, что ему выгодно. Теперь настала моя очередь задавать неудобные вопросы:

А ты сам ему дал?

Меки ничего не ответил, только улыбнулся. Но эта улыбка сказала больше любых слов. Затем он вздохнул и добавил: Эта плохая девчонка вытягивает из него все деньги. Почему сразу плохая?  возразил я. Она делает свою работу и берёт то, что ей дают. А давать или не давать, это уже его выбор. Меки прищурился: Тогда почему ты на неё наехал в библиотеке? Я не наезжал. Мне просто не понравилось, что она размахивала пальцами перед моим лицом, пока я работал за компьютером. Мостафа из-за этого на тебя и обиделся, сказал Меки. Он понимал, что не сможет за неё заступиться. Знал: если начнёт спорить, ты и его пошлёшь. Я ничего не ответил. Оставшийся чай вдруг показался особенно сладким. Я медленно допил его, собирая воедино всё, что услышал. Теперь картина стала ясной: сумма, обида, девушка, разговоры за моей спиной и история, рассказанная Мостафой так, чтобы виноватым оказался я. Но злости я не чувствовал. Скорее удовлетворение человека, который долго искал недостающие части головоломки и наконец увидел перед собой целое изображение. Я поставил пустую чашку на стол и поднялся.

Спасибо за чай, Меки. И за хлеб.

Приходи ещё, ответил он с той же хитрой улыбкой. Я поблагодарил его за гостеприимство и вышел из комнаты. В коридоре было тихо. Я шёл к выходу и думал о том, что люди редко лгут полностью. Обычно они просто выбирают ту часть правды, в которой сами выглядят лучше. Мостафа действительно вернулся ко мне, не лично, не с извинениями и даже не с объяснениями. Он вернулся чужими словами, случайными признаниями и улыбкой Меки над чашкой горячего чая.