Французский след.

Я снова сидел в своём маленьком уголке в PhD Facilitation Room, где время текло по своим правилам, медленно, вязко, как густой утренний чай. На столе кипа заметок, неотправленные письма и запах свежего дождя, пробивающийся сквозь открытое окно. И вдруг, звонок. На экране имя Тешоме. Шохан, закажи две досы и чай,  раздался его бодрый голос. Почему? спросил я, не отрывая взгляда от монитора. У меня хорошие новости! Ты что, выходишь замуж?  ответил я, не удержавшись от улыбки. На том конце провода пауза, а потом смешок: Почему замуж, а не жениться? Э, Тешоме, пока ты живёшь в G9 и находишься в Индии как учёный, ты можешь только выйти замуж. А вот когда закончишь, тогда, возможно, женишься! Он засмеялся так искренне, что даже чай на столе заиграл мелкой дрожью. Нет Шарк, ответил он. Мой руководитель только что одобрил твою поездку. Но с условием: если подготовишь статью и публикацию, включат тебя в список. Я на секунду задумался. Почему бы и нет? Давай, сказал я. Если всё пойдёт отлично, потом отправимся на юг Индии. Я заказал досы, добавил к заказу два чая с имбирём, и через несколько минут Тешоме уже стоял у двери, с ноутбуком, улыбкой и двумя ссылками на конференцию. Только никому не пересылай, сказал он.  Окей, сегодня же сяду и составлю две публикации, пообещал я. Не успел вернуться к своим записям, как раздалось новое сообщение. Давал: Ты свободен? Через 15 минут едем. Культурный центр. Через полчаса я уже сидел на байке. За окном мелькали узкие улицы Ахмедабада мотоциклы, чайные лавки, запах сандала и жареного риса. Мы остановились у аккуратного здания с французским флагом.

Это Французский центр, сказал Давал. Землю и здание предоставила Индия, а материалы, книги, вся начинка от Франции. Внутри было просторно и светло: белые стены, постеры с надписями Bonjour Ahmedabad, студенты, обсуждающие проекты на трёх языках сразу. Шохан, наклонился ко мне Давал, ты ведь говорил, что сейчас в Казахстане особое внимание уделяется казахскому языку. А почему бы тебе, когда станешь послом, или, скажем, влиятельным человеком своей страны, не открыть в Ахмедабаде Центр Казахстана? Продвигать казахскую культуру, язык, музыку... Разве это не та мягкая сила, о которой ты пишешь в своей диссертации? Я посмотрел на него с уважением. Ты не просто умный, Давал, ты стратег. Идея великолепная. Если Индия дала землю Франции, значит, подобное возможно и для Казахстана. Он тихо улыбнулся: Отношения между странами строятся не на двадцать лет, а на столетия. Это может быть первый кирпичик, но со временем он станет опорой для двух народов. Мы прошли по коридорам, заглянули в классы, где преподавали французский, видели афиши фестивалей, выставок и вечеров поэзии. Всё дышало культурой, дружбой и взаимным уважением. Купи членский билет, сказал Давал. Ходи сюда, участвуй. Кстати, тебе надо научиться водить мотоцикл, я дам тебе свой, чтобы ты приезжал сам. Он представлял меня всем: Это Шохан, будущий лидер Казахстана! Я улыбался, но в глубине души думал: может, люди действительно видят во мне то, чего я сам пока не замечаю? Стоило мне появиться в арабской компании, сразу усаживали на почётное место, подавали масала-чай. Это стало уже какой-то традицией. Даже Шами, видя меня у двери, ставил чайник со словами: Сейчас будем пить казахский чай с эфиопской изюминкой! Во французском центре я пригласил Давала в кафе. Мы заказали горячий шоколад и кофе, впервые за долгое время я сам оплатил счёт, хотя и не без привычного спора.

Мы не ортодоксы, Шохан, сказал Давал, оборачивая чашку в ладонях. Мы не держимся за константу. Мы меняемся, развиваемся. Если бы не умели меняться, нас бы давно уже не было. Мы впитываем новое от каждого народа. В этом и есть сила. На обратном пути я молчал. В голове звучали его слова, как музыка мягко, с эхом. Вернувшись в университет, я снова сел за свой стол. Внизу всё так же шумела студенческая столовая, кто-то спорил о кино, кто-то читал Коэльо. Я открыл ноутбук, вдохнул запах бумаги и кофе и начал строчить эти строки, строки о дружбе, мечтах, мягкой силе и о тех, кто умеет видеть в нас больше, чем мы сами.