Два года как у тебя, Шохан.

День начался с простого уведомления на телефоне: Давал прислал мне видео строительства храма Umiya. Я открыл ссылку, мельком глянул кадры, массивные колонны, ровные линии будущего свода, сотни рабочих, словно муравьи, двигающихся в чётком ритме. Проект был колоссальный, настолько масштабный, что я невольно почувствовал себя крошечным наблюдателем чего-то грандиозного. Но я закрыл видео почти сразу, не хотелось слишком углубляться в экран. Вечером, около шести, Давал написал: Что ты делаешь? Думаю, ты заканчиваешь теннис. Я усмехнулся: раньше бы он точно угадал. Но сейчас всё изменилось. Я ответил: Теннис теперь три раза в неделю, а не шесть. Колени начали болеть, когда играл без отдыха. Сейчас полегче. Через пару минут он прислал коротко и твёрдо: Не планируй ничего. Я буду у тебя ровно в 6:15. К этому времени я уже стоял у ворот хостела. Воздух был густой, тёплый, вечерний. Вдалеке тянулись к небу силуэты пальм, а по дороге шумели рикши. Давал подъехал, и мы сразу сорвались в движение. Мы мчались через город будущего. Дороги здесь были новые, ровные, словно только что разрезанные асфальтовым ножом. Стеклянные башни небоскрёбов отражали закатное солнце, и небо вокруг окрашивалось в розово-золотой цвет. Мне нравилось наблюдать за тем, как гордится Давал, каждый раз, указывая рукой в сторону стройки, он говорил о своём городе так, будто это его собственное творение. Я ловил себя на том, что завидую его искреннему патриотизму. Возьми у меня мотоцикл, сказал он, когда мы набрали скорость. Сам будешь ездить, открывать город. Ветер бил в лицо, волосы выбивались из-под шлема, и я ответил, чуть повысив голос, чтобы перекричать рев двигателя: Я спортивным байком не умею водить. Тогда мопед, как у всех, усмехнулся Давал. Лёгкий в управлении. Моё эго не позволило согласиться. Нет, Давал. Я запишусь в школу, научусь как положено, а потом вместе выберем байк. Он засмеялся так, что смех растворился в звуках дороги: У нас школ для мотоциклов нет. Я тебе сам за один день всё покажу. Этого достаточно. И снова газ, и город побежал навстречу. Дорога вывела нас на широкую магистраль, где шум от машин смешивался с ароматом специй из уличных лавок. Где-то пахло жареными самосами, где-то тянуло дымком от свежего чая. Давал продолжал говорить: о Китае, об Индии, о двух странах, которые вместе составляют половину мирового рынка. Никто не может игнорировать Индию, говорил он с гордостью. Это страна номер один по населению и огромный рынок. Слушать его было интересно: в его голосе звучала уверенность, будто он сам часть этих глобальных перемен. Наконец он предложил: Хочешь, я покажу тебе строительство храма Umiya? Там я работаю волонтёром. Мы свернули, остановились у ворот. Сняли обувь, ступили босыми ногами на прохладный камень. Внутри нас встретил почтенный человек, R.P. Patel Sir. Несмотря на занятость, он нашёл время, чтобы принять нас. Давал представил меня, и вскоре мистер Пател начал говорить о проекте. Его слова звучали спокойно, но глубоко: храм будет не только местом поклонения, но и пространством для объединения общества. Он говорил о ресурсах, о людях, о будущем. Я слушал и чувствовал, что нахожусь в самом сердце чего-то великого.

Мы сделали несколько фотографий. Потом он вручил мне памятный бант с названием мавзолея, мой первый подобный сувенир в Индии. Я растерянно улыбнулся. А что это значит на хинди? спросил он. Я задумался, но Давал мягко подсказал: Я же рассказывал. Это философское течение. Верно, подхватил я. Философское течение. Мистер Пател добавил: Не убей. Не причиняй вред. Принимай всех. Простые слова, но в них было столько силы. На прощание он дал нам бейджики, и мы смогли пройти на стройку. Внутри всё поражало масштабом: колонны уходили ввысь, балки пересекались в сложном рисунке, а гул множества голосов сливался в единый ритм труда. Когда ты закончишь учёбу, этот храм тоже будет готов, сказал Давал. Строительство рассчитано на пять лет. Три уже прошло. Осталось два. Как у тебя, Шохан.

Эти слова совпали слишком символично, и я задумался. Мы вышли, Давал помолился, и на выходе он предложил: Пойдём поужинаем. Здесь раздают пищу. Правда? Ну тогда пошли! Зал оказался почти пустым. Мы сидели за столом, ели простую еду, и в этой простоте было что-то возвышенное. Давал пояснил: Это мать Индии кормит всех здесь. Фраза застряла во мне надолго.

После мы поехали на масала-чай. Маленькая глиняная чашка обжигала руки, аромат кардамона и имбиря поднимался паром. Я сделал глоток и почувствовал, что день действительно завершался красиво, словно был специально создан для того, чтобы остаться в памяти.

Давал отвёз меня обратно в хостел. Мы обменялись коротким до завтра, и я смотрел, как он уезжает, растворяясь в огнях ночного города. И тогда я понял: день, который начался с закрытой ссылки на видео, закончился открытым для сердца воспоминанием.

https://www.instagram.com/reel/DOseYKVDLhE/?igsh=MXNidHM3bjR6cWhtNg%3D%3D